Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote,
Михаил Самуилович Качан
mikat75

Categories:

Часть 8. Жизнь на Урале. Жизнь в Барнауле.

Продолжение. См. все части: 1,   2,   3,   4,   5,   6,   7,   8,   9,   10,   11,   12,   13,   14,   15,   16,   17.   18.

воспоминания ученика Веры Августовны в Нижнем Тагиле  Г. Г. Угодникова

 

Георгий Георгиевич был одним из учеников в период жизни Веры Августовны в Нижнем Тагиле после освобождения в 1950 году из лагеря.

«Подростком я обучался (ф-но) у Веры Августовны в числе нескольких учеников. Это был для В.А. способ дополнительного заработка. Речь идёт о нижнетагильском периоде жизни В.А., до её переезда в Свердловск в связи с получением возможности работы в Свердловской филармонии. <…>

Встречал в прессе высказывания, что у В.А. не было учеников. Это верно в том смысле, что известных пианистов она не воспитала. Это и не могло осуществиться <…>. Реальность состояла в том, что нужно было выживать, делать то единственное, что она умела - заниматься музыкой, хотя бы не с вундеркиндами, а с заурядными детьми. <…> В пятидесятые заработок вне контроля государства был преступен. Надомная портниха жила в страхе и конспирации. Для В.А. возможность заработать, приходя к ученикам на дом (где её и покормят), держалась на том, что родители были из образованных, из технической интеллигенции, большей частью - из начальствующего состава. И относились к В.А. с той степенью уважения, с какой были способны осознать масштаб её личности, дарования, трагедии судьбы. <…>

Занятия с В.А., её музыка – частичка моей жизни, что-то во мне сформировало. Мои впечатления - из подросткового возраста. Трудно разделить, что от Веры Августовны, что от рутинной длительной работы за ф-но.

Во всяком случае, Большой зал Московской Консерватории, другие филармонические заведения надолго стали обязательным элементом моих потребностей.

Первая моя живая музыка, моя "попса", - это не Битлы, не рэперы и Децлы. Это домашние концерты, которые устраивала В.А. после музыкальных отчётов учеников. Лист, Мусоргский... Она готовилась вернуться к сольной деятельности, репертуар её был необъятный. Играла то, что просили продвинутые родители.

Недолгий нижнетагильский период в жизни Веры Августовны мог бы оказаться <…> более интригующим, чем относительно благополучный, завершающий в Новосибирске. Здесь – возвращение на свободу, рояль, тренинг, встраивание в нормальную жизнь. И богатый контекст для анализа – послевоенное время в городе, которому можно по праву отдать значительную долю от «брэнда» «Урал – опорный край державы». Первые годы на воле после лагерей, уникальный на планете (признано ЮНЕСКО) город-завод и его люди. Время менялось, но не менялись стиль и напряжение жизни. С петровских времён город жил по принципу «давай-давай!». Вечно на пределе человеческих сил.

Уникальные богатства, железо, медь, леса для древесного угля, река как источник энергии и как транспортная артерия, малахит и мрамор, золото и платина. Всё это сделало город, демидовское гнездо, объектом фантастической эксплуатации, в особенности, во времена СССР. Город рудников, металлургического комбината, военных заводов, коксовых батарей, агломерационных фабрик и хим. заводов.

Хрестоматийный портрет Нижнего Тагила: первые в России паровоз, велосипед, знаменитые нижнетагильские танки, лучшие танки ВОВ. И это далеко не всё. 

Когда там обживалась Вера Августовна, город, не отдыхая от перенапряжения военных лет, наращивал производство. «Давай-давай!». Стране нужна руда, кокс, агломерат, нужны балки, колёса, снаряды, - нужно всё! БОльшая часть грузов в стране перевозилась по тагильским рельсам, в тагильских вагонах. Выкачивались и недра, и человеческие ресурсы. Ночами облака и дымы над городом полыхали багровыми отсветами. (Когда началась ядерная гонка, кажется, ещё до того, как отслеживали летящего чуть не в стратосфере Пауэрса на У-2 и решили сбить его над Свердловском, в Н.Тагил приехала какая-то комиссия, посмотрела с горы на это световое шоу космического масштаба, ахнула, всё прикрыли крышами, и ночью стало скучновато – обычный город!)

Каким образом всё это относится к судьбе В.А.?

Во-первых, отчасти понятно, почему она в лагерной одежде появилась именно в Н.Тагиле.

Во-вторых, поясняет, среди каких людей ей пришлось заново осваиваться в практически чужой стране.

Возможно, на волю её выпустили в Н.Тагил, а не в казахстанскую степь, потому, что пианистке нужен был хотя бы не областной, но - город, с возможностью работать, и потому, что город был закрытым, вдали от границ и возможных связей с иностранцами. (Н.Тагил и средствами ПВО был прикрыт, по-моему, одновременно с Москвой).

Или по естественному бюрократическому течению дела: Тагил был окружён ТАГИЛЛАГом, щупальца его были и в самом городе.

Вере Августовне, возможно, повезло. Варианты поэтапного перехода от лагеря к воле бывали гораздо хуже.

Карту ТАГИЛЛАГа я увидел, когда у меня уже были внуки. В школьном возрасте это не осознавалось. Обычный семейный мальчик, гордящийся городом (танковый завод, гора Высокая – с этим связаны мои родители и моё детство) и страной-победительницей. Но! Особой наивности не было.

Взрослые не могут создать для детей полностью изолированный мир, дети дышат той же атмосферой. А пленных, заборы с вышками, колючую проволоку, колонны с вооруженной охраной, - кто ни видел в те времена?

Это я к тому, что лагерное прошлое В.А., приходящей к нам в дом, воспринималось мной, ребёнком, просто, естественно, если уместно это слово. Ни настороженности, ни острого чувства жалости, ни, тем более, ощущения, что приходит виновный в чём-то человек.

Что точно было, так это некоторая скрытая мальчишеская гордость причастности к необычному человеку. Как будто добавочно к музыке и к «французскости» у неё был знак некого отличия, который не принято обсуждать. (Кстати, что мать – испанка, это помню с детства из разговоров о В.А.). <…>

Посмотрел видеоролик - старик Вл. Горовиц. Увидел великого пианиста близко. К подъехавшей машине продирался сквозь толпу озабоченный директор Зала, сын Соллертинского-старшего. Самое сильное личное впечатление от телевизионной записи (то же самое очередной раз повторяется, когда смотрю видеоролик) – с такой постановкой рук играть невозможно! Провисающие кисти, плоские пальцы! Из зала так хорошо руки пианистов не видны.

К теме – В. Лотар. Всякое лыко в строку! Ролик лишний раз напомнил, что мне необходимо будет несколько фраз сказать о руках Веры Августовны. Сотни раз они мелькали на клавиатуре перед моей ученической физиономией. И никакого впечатления «изуродованных», «скрюченных», «красных» и пр., и пр. они не производили. А вот постановка рук – абсолютно классическая, эталонная. Потому я так бурно и реагирую на кадры с великолепным Горовицем».

письмо Нинель Семеновны Пляцковской

 Георгий Георгиевич Угодников приводит выдержки из письма Н. С. Пляцковской любезно откликнувшейся на его призыв прислать какие-либо воспоминания о Вере Августовне. Нинель Семеновна работает в Санкт-Петербургском государственном музее театрального и музыкального искусства, а в первые свердловские годы Веры Августовны была в контакте с ней, в частности они вместе отметили первый концерт в Свердловской филармонии! Кроме того, она напомнила Георгию Георгиевичу о сестрах Гуськовых, хорошо знавших Веру Августовну.

 «Знаете ли Вы, что существует документальный фильм о Вере Августовне? Он прошел не очень замеченным, его показывали по ЦТ в первые дни путча 1991 г. Помню, что сценарий писал Леонид Гуревич (Москва), а режиссер и вся съемочная группа были из Новосибирска (фамилию режиссера, к сожалению, не помню). Фильм делался с подачи В. Мотыля, т.к. художественный фильм «Руфь» (идею которого тоже подал В. Мотыль) очень далеко отстоял от подлинных фактов жизни В.А. В этом фильме среди других (С. Соловейчика, В.Мотыля, я тоже там мелькаю) принимали участие сестры Гуськовы – Ангелина Константиновна и Татьяна Константиновна. Они обе тагильчанки. Это была интеллигентнейшая семья, с которой В.А. очень дружила. А.К. Гуськова стала крупнейшим специалистом в области лучевой болезни. Естественно, работает (надеюсь) в Москве. Татьяна – историк, начинала в Краеведческом музее в Тагиле. Возможно, потом объединилась с сестрой. (Сейчас вспомнила, что Булат Окуджава учился с Гелей Гуськовой в одном классе и в своем биографическом романе «Упраздненный театр» пишет о ней с большой теплотой. Согласитесь, что для любого человека это особый знак качества). Обе были очень привязаны к В.А. Если Вы собираете материал о ней, то их пропустить невозможно. У меня нет их координат, но в фильм они попали по моей настойчивой рекомендации. Режиссер их без труда нашел. Конечно, эти сведения относятся не к сегодняшнему дню. В таких случаях всегда страшновато. Но и обойтись без упоминания этих имен я не могу. Извините, если все это Вам известно».

О жизни в Барнауле


           Неожиданно пришел комментарий от человека, который знал Веру Августовну в Барнауле [info]mikhai_dun . Привожу его полностью:

            Это замечательно, что Вы написали о Вере Августовне Лотар-Шевченко. Я с ней встречался, когда работал по распределению после окончания Ленинградской консерватории, в Барнауле.

Я, как педагог музучилища, музыковед, организовал её концерты в училище. Эти концерты шли с моими комментариями. Два концерта посвящены были Дебюсси, один Шопену. С ней было легко и весело, особенно ( мы вместе смеялись!), когда мы обговаривали порядок исполняемых пьес и на что обратить внимание.

Михаил Александрович Дунаевский. Фотография 2009 года

Её "своеобразный" русский,заполненный французским, представлял известную трудность, так что нам приходилось весело прыгать через слова и смыслы. Моё "знание" французского помогало лишь определять смысловые точки благодаря музыкальным терминам.

Концерты на ура принимались ученической аудиторией. Несколько вступительных слов и небольших комментариев я говорил и на её концерте в барнаульской городской библиотеке. (Играла на пианино!).

А как-то, однажды, зайдя в магазин, чтобы выпить чашечку кофе, я услышал знакомый смех. Это смеялась Вера Августовна. Но чему? Она случайно, выходя из этого магазина, уронила авоську и разбила два десятка яиц, только что купленных. Я подбежал к ней, но она со смехом - "Не надо, не надо"- отказалась от моей помощи.

Всё о чём я пишу - мелкие факты. Но для меня они согреты тёплым и дорогим воспоминанием о большом музыканте, прекрасной пианистке, о таланте и мастерстве которой можно - несмотря ни на что - было судить по её выступлениям.

Я был в Барнауле в 1962 - 1965 гг. Потом вернулся в Ленинград. И здесь, конечно, я был на её концерте в Капелле. Но... постеснялся подойти.

Михаил Александрович Дунаевский в 1962 году

Это замечательная, героическая женщина, изумительная по своим человеческим качествам, лёгкая в общении (конечно у нас было общение, прежде всего, профессиональное) и, конечно, музыкант, музыкант...

 Очевидно, это свидетельство несколько меняет мое первоначальное мнение о том, что Вера Августовна в Барнауле погибала. Талант – он и в Африке талант. Видите, как ее принимала ученическая среда!


Продолжение следует

Tags: Академгородок, Лотар-Шевченко
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments