Михаил Самуилович Качан (mikat75) wrote,
Михаил Самуилович Качан
mikat75

Categories:

Рената Муха

Наталия Рапопорт

Моя Рената

Мне выпало счастье дружить с Ренатой Мухой. Мягкий тёплый свет, который излучала Рената, согревал друзей и пронизывал её поэзию. Рената была человеком небывалой скромности. Она трогательно изумлялась, когда её замечали. Спасибо Евгению Евтушенко – Рената при жизни успела увидеть свои стихи включёнными в Антологию Русской Поэзии двадцатого века и осознать себя составной частью великой русской литературы. Радости её не было предела.

Мы познакомились в середине девяностых. Я стала свидетельницей её феноменального успеха как рассказчицы: на огромном, битком набитом стадионе в американском городке Прово Рената держала аудиторию минут двадцать разнообразными байками на английском языке – никто не шелохнулся, разве что иногда стадион взрывался хохотом, пугая окрестных птиц. Это было на следующий день после нашего знакомства, и я была на стадионе уже на правах особы, приближённой к императрице.

А состоялось наше знакомство примерно так. Телефонный звонок:

 

– Наташа? С вами говорит Рената Муха. У меня для вас письмо от Толи Вишневского и подарок от Серёжи Никитина. Как мне их вам передать?

Рената Муха. Я слышала это имя на концертах Никитина – он написал несколько песен на её слова, самая известная из них, пожалуй, Стихи о Плохой Погоде: 

Стояла плохая погода,
                                                                           На улице было сыро.
                                                                           Шёл человек по городу
                                                                           И ел бутерброд без сыра... 

Кончались эти стихи, конечно, тем, что несчастный «ел бутерброд без хлеба» – в начале девяностых в России это звучало как репортаж с места событий.

Итак, телефонный звонок: с вами говорит Рената Муха.

– Рената, где вы?
                – Я в Прово, на фестивале чтецов, это недалеко от вас.
                – Сорок пять миль. Я сейчас подъеду, объясните только, как вас найти.
                – Нет, подъезжать не надо, меня сейчас к вам привезут, у меня есть ваш адрес.
                – Чудесно!
                – Но тогда мне придётся у вас переночевать.
                – Замечательно, нет проблем!
                – Недели две.
                – Нет проблем!
               – Ну как это нет проблем?! Проблемы у вас конечно будут, но только с обедом и ужином – за завтраком я ем сравнительно мало.
               – Справимся, летите!

Так в наш дом и в наши сердца залетела Рената Муха.

После успеха на стадионе она была в Юте нарасхват. С утра приезжали какие-то молодые люди – Рената утверждала, что все как на подбор голубые, что для Юты, вообще говоря, не характерно – и увозили её на очередное выступление, или мастер класс, или урок, или всё вместе взятое. Возвращалась Рената вечером, как говорится, усталая, но довольная. И тут наступал наш час – иногда до рассвета. Сказать, что мы беседовали, было бы преувеличением – беседовала в основном Рената, я слушала и наслаждалась. Кое-что из того, что она мне тогда рассказывала, вошло потом в программу, с которой она выступала публично, это были замечательные рассказы, свежие, сочные и ароматные. Мне было очень интересно. Рената родом из Харькова. В её молодые годы там был настоящий литературный Олимп – там жили Чичибабин, Вадим Левин, Даниэль – да кто там только не жил! Там Рената и сочинила первые стихи. По-моему, это были стихи про ужа (цитирую по памяти): 

Бывают в жизни чудеса:
                                                                           Ужа ужалила оса.
                                                                           Его ужалила в живот.
                                                                           Ужу ужасно больно.
                                                                           Вот. 

Но доктор ёж сказал ужу:
                                                                           Я ничего не нахожу,
                                                                           Но всё-таки, сдаётся мне,
                                                                           Вам лучше ползать на спине,
                                                                           Пока живот не заживёт.
                                                                           Вот. 

Стихи эти перекликались с другими, Бруно Ясенского, которые я хорошо помнила: 

Ужа ужалила ужица,
                                                                           Ужу с ужицей не ужиться.
                                                                           Уж уж от ужаса стал уже.
                                                                           Ужа ужица съест на ужин.   

                Может, эти стихи и навеяли совсем молодой Ренате её «Ужа», который, как она рассказывала, напал на неё, когда она переходила улицу, и уже не отпустил.

У Ренаты есть длинные, классические стихи. Одно из них – Колыбельная книжке – настоящая поэтическая вершина, жемчужина поэзии, детской ли, взрослой. Только послушайте: 

...Книжка за день так устала,
                                                                           Что слипаются страницы... 
                                                                           ...И кавычки по привычке
                                                                           Раскрываются во сне... 

...А в углу, в конце страницы,
                                                                           Перенос повесил нос –
                                                                           Он разлуку с третьим слогом
                                                                           Очень плохо перенёс... 

...Никого теперь не встретить
                                                                           На страницах сонной книги,
                                                                           Только медленно плетутся
                                                                           Полусонные интриги... 

С годами стихи Ренаты становились короче, короче, ещё короче – «начало следует», «недоговорки» – и обернулись редким даром сказать всё в двух коротких строчках – в этом отношении она превзошла даже гениального Губермана, которому обычно требуется четыре. 

Потомки бывают умнее, чем предки,
                                                                        Но случаи эти сравнительно редки. 

К слову: по этому, сравнительно редкому случаю Рената подарила свою книжку нашей дочери Вике с соответствующим посвящением.

Но вернёмся в Юту, в тот первый Ренатин приезд. Рената рассказывала мне о Вадиме Левине и её первых опытах в детской поэзии, которые он с такой нежностью, теплотой, и осторожностью взращивал, как какую-нибудь орхидею, готовую каждую секунду увянуть. И как она гордилась и смущалась, когда впервые на опубликованных стихах увидела две фамилии: Вадим Левин, Рената Муха. Очень смешно Рената рассказывала о первом визите к мэтру – Борису Заходеру, куда её без специального для неё приглашения привёз Вадим Левин, но в дом не пустили дальше людской. Мэтр, по всему, был с характером. Ещё Рената рассказывала о Чичибабине, и, что было мне особенно дорого – о совсем молодом Даниэле, о Даниэле тех лет, которых я не знала. Словом, нам было о чём поговорить, и я очень горевала, когда её визит подходил к концу. Она улетала от нас к друзьям в Бостон. Накануне отъезда я решилась ей сказать: Рената, что-то мне не нравится твой живот. Летишь в Бостон, там полно русских врачей. Может, тебя там посмотрит кто-нибудь за стишок-другой? Рената, конечно, проворчала, что до сих пор на её живот никто не жаловался, и с тем улетела. А через два дня мне по её просьбе позвонили из Бостона с сообщением, что Рената в больнице – отвезли по скорой помощи, оперировали, и мои опасения подтвердились... С этого момента для Ренаты была жизнь взаймы, и она это знала – но ни в одной Ренатиной строчке вы этого не найдёте и не почувствуете. Такая невероятная сила духа была у этого человека. И, конечно, её поддерживали талант и замечательный муж «папа Вадик» Ткаченко (не путать с тоже замечательным Вадимом Левиным). Папа Вадик – математик, с ним Рената переехала из Харькова в Беэр-Шеву, и об одном нашем дне в Беэр-Шеве – дне, когда все мы «встали с той ноги» я ещё расскажу. И, конечно, Ренату поддерживали нежно любящие друзья. Вадима Левина – её крёстного отца в детской поэзии – я успела полюбить ещё по первым ренатиным рассказам, поэтому встретила как старого и дорогого друга, когда мы неожиданно познакомились в Москве в гостях у Дины Рубиной. С Диной меня, кстати, тоже познакомила Рената. Мы тогда совпали по времени в один из наших приездов в Москву. Рената прилетела из Беэр-Шевы для выступления в Еврейском Культурном Центре, я – из Юты на конференцию. Ренатин вечер вела Дина, в ту пору – на правах культурного атташе Сохнута. После концерта заскочили втроём в небольшой ресторан. С этого началось моё знакомство с Диной. В один из моих приездов в Москву Дина позвала меня в гости. Приглашение пришлось на день моего отлёта обратно в Штаты и я объяснила Дине, что есть некоторые трудности, потому что она зовёт на вечер, а я улетаю утром. Ладно, тогда приходите накануне, – легкомысленно сказала Дина и немедленно всё забыла. Вот я и явилась накануне, к её полному изумлению: «Я ждала вас завтра. Сегодня у меня совсем другие гости. Ну раз так, заходите, знакомьтесь». Гостей было трое, среди них – невысокий, неброский человек средних лет. Вадим Левин, – представила Дина. Я обрадовалась: – Вадим Левин? Вадим Левин Ренаты Мухи? Надо было видеть, как расцвёл Вадим при имени Ренаты. Мы мгновенно подружились, так что я борозды не испортила и вопреки очевидным Дининым опасениям вечер удался.

В моей, да наверное и во всякой жизни выстраивается длинная цепочка друзей и отношений, моя «златая цепь». Вот и здесь протянулась цепочка от Сергея Никитина к Ренате Мухе, от неё – к Дине Рубиной и дальше к Вадиму Левину.

Вадим, живущий ныне в Марбурге, придумал «Глупую Лошадь» и они с Ренатой, упоминавшей её в своих выступлениях, мистифицировали народ, выдавая её за перевод из английской народной поэзии. Недавно «Глупую Лошадь» перевели «обратно» на «язык оригинала».

Однажды я приехала на выступление в Марбург с мужем Володей и нашим другом Яном Кандрором, большим поклонником и знатоком мухиной и левинской поэзии. Обедали у Левиных. Посреди обеда раздался пронзительный звонок, как будто в дверь. «Разве мы кого-то ждём?», – удивилась я. «Это курица», - подскочила Элла. Через минуту вернулась с большим и тяжёлым подносом. Ян среагировал мгновенно: 

Вдруг, как выстрел из винтовки,
                                                                           Прозвучало за столом:
                                                                           Я звоню вам из духовки.
                                                                           Ваша курица. Шолом! 

Это положило начало разговору об импровизации и придуманных Ренатой жанрах «начало следует» и «недоговорки». Рената настойчиво приглашала своего читателя: поиграйте со мной! – и читатель включался в игру, часто очень удачно. Помню Ренатины строчки: 

Теперь он питается разными кашами.
                                                                          По-моему так хорошо. А по-вашему? 

К этому последовало замечательное начало Марика Зеликина 

С яслей ненавидел он манную кашу
                                                                           И с этим покинул он Родину нашу.
                                                                           ....................................................
                                                                           Теперь он питается разными кашами.
                                                                            По-моему так хорошо. А по-вашему? 

В эти игры с Ренатой играл и Губерман. Рената однажды участвовала в телепередаче «На троих», которую в Израиле ведут Игорь Губерман и Александр Окунь. «Третьей» в тот день была Рената. Она клялась мне, что всё, что там происходило, было чистой импровизацией. Рассказывала она об этом так. По ходу передачи Рената прочитала две строчки в жанре «Начало следует» и предложила ведущим сочинить к ним начало. Строчки были такие: 

Сидит итальянка, весёлая с виду,
                                                                           Сосёт апельсин и глотает обиду. 

Губерман пощёлкал пальцами и секунд через пять предложил такое начало: 

Однажды в Вероне, в дождливую осень,
                                                                           Еврей итальянку потрахал и бросил...
                                                                           .......................................................................
                                                                           Сидит итальянка, весёлая с виду,
                                                                           Сосёт апельсин и глотает обиду. 

Рената много говорила о природе стиха – её этот вопрос очень занимал. Рассказывала, что строчки набегают неизвестно откуда, как будто кто-то их диктует. И в самое неожиданное время. Ожидая исхода тяжёлой операции сына в коридоре московской больницы, она вдруг услышала откуда-то изнутри (цитирую по памяти и наверняка с искажениями, потому что никогда не видела этих стихов напечатанными): 

Английский король и законные дети
                                                                           Однажды за ужином ели спагетти.
                                                                           Но тут в коридоре послышалась драка:
                                                                           Двенадцать потомков, рождённых вне брака,
                                                                           Которые вследствие этого с детства
                                                                           Ужасно боялись лишиться наследства,
                                                                           Двенадцать потомков, прорвав оборону,
                                                                           Явились потребовать трон и корону...
                                                                           Кончалась эта чисто английская драма так:
                                                                           ...Готов уступить я и трон и корону,
                                                                           Но можно сначала доесть макароны? 

Рената сказала мне, что всё стихотворение явилось ей единым блоком в один из самых трагических моментов её жизни. А позже сочинила пленительную историю о том, что написала эти стихи по просьбе Никитина, который ждал пополнения её блестящих двустиший, и волновалась, передавая, а он глянул бегло и прокомментировал: «Длинно писать каждый дурак может».

Кстати, о трагических моментах: Рената и семья лечились в Москве. Когда распался Советский Союз и отношения с Украиной осложнились, возникли большие сложности с продолжением лечения – пациентов с Украины перестали принимать. Для Ренаты и её семьи было жизненно важно продолжать лечиться у знакомых с ними опытных московских врачей, но это было под явной угрозой. Рената рассказывала мне, что помог Никитин, давший благотворительный концерт, и её с семьёй взяли обратно в пациенты. Это дорогого стоит, можете мне поверить.

А теперь о дне, когда все мы встали с «той» ноги. Это был 2001 год. Я тогда получила грант от Израиля и могла приехать на два месяца поработать в иерусалимском университете. После долгих препирательств с мужем Володей по поводу моего предполагавшегося отъезда мы в конце концов пришли к консенсусу – поедем вместе, чтобы он не умирал каждый день от тревоги за меня, оставшись в Америке. Консенсус состоялся в самом начале сентября, и мы начали готовиться к отъезду. А одиннадцатого сентября произошло то, что произошло. Тут уж я сдалась и послала письмо с отказом от поездки ожидавшим меня иерусалимским коллегам. И получила от них очень грустный ответ: моё решение – это как раз то, чего добиваются от нас террористы – чтобы мы меняли свои планы и жили по их законам и под их давлением. Я не хотела жить по законам и под давлением террористов. Так поздней осенью 2001 года мы с Володей оказались в Израиле. И, конечно, в один из первых выходных поехали в Беэр-Шеву навестить Ренату и Вадима. У меня сохранился чудесный видеоклип – память об этом визите. В честь гостей Рената зажарила огромную баранью ногу, мы почувствовали её аромат, ещё только подходя к подъезду, метров за пятьдесят – по-моему, он витал по всему городу. Когда мы вошли, Рената священнодействовала над ногой – это был гвоздь программы, освоить который в тот вечер удалось разве что на треть общими усилиями. Нога прошагала в следующий день. А на завтра выяснилось, что во всём этом действе был серьёзный умысел, а в ноге был двойной смысл. Потому что, проснувшись утром, мы не застали дома папу Вадика – он куда-то исчезал, но вскоре появился с огромным букетом замечательных цветов – этот декабрьский день оказался годовщиной их с Ренатой свадьбы! И потекли воспоминания о тех днях и годах. В день официальной свадьбы, рассказывала Рената, она была уже немножко беременна Алёшей. Коллеги папы Вадика – физики-математики – устроили из свадьбы настоящий театр: декорировали её как защиту диссертации. Диссертацией была, конечно, сама Рената. На диссертацию поступило несколько отзывов, все до одного положительные. В текущий момент диссертация была с приложением. И так далее...

Забыв про общие проблемы и беды, мы провели в Беэр-Шеве чудный день, окрашенный сочными ренатиными рассказами. Его вещественным следом, кроме видеоклипа, осталась ренатина книжка с надписью: «На память о дне, когда все мы встали с «той» ноги»...

Своё место в поэзии Рената сформулировала предельно точно: она писала для бывших детей и будущих взрослых, и каждый может найти в её стихах что-то адресованное ему лично.

Меня в совершенный восторг привело четверостишие о критиках – кто из нас не был их жертвой: 

Как жаль, что в дубраве замолк соловей
                                                                           И трели его не слышны средь ветвей.
                                                                           – Ну, это как раз небольшая потеря, –
                                                                           Заметила с ветки Глухая Тетеря.

Или вот это:

Преувеличивать всё глупо, –
                                                                           Сказала микроскопу лупа.

И эти строчки:

Ну, дела – подумал Лось.
                                                                           Не хотелось, а пришлось... 

Согласитесь – детское ли это двустишие?

Или вот это:

Мне очень печально, – сказала слеза,
                                                                           И я говорю это прямо в глаза. 

Мне очень печально жить, не слыша голоса Ренаты Мухи. Последняя книжка, которую она мне подарила, называется «Однажды, а может быть – дважды». Я отправила ей в ответ: 

Бывает, что в масть попадает кликуха.
                                                                           Примером тому – гениальная Муха,
                                                                           В которой играет Божественный дух,
                                                                           Однако – с усильем считает до двух.
                                                                           Которую, как без сомнения каждый,
                                                                           Мы любим однажды,
                                                                           А может быть – дважды...


Взято в http://7iskusstv.com/2010/Nomer9/Rapoport1.php
Tags: Рената Муха, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments